March 13th, 2017

Мандельштам, Шиш Брянский, Византия.


______________________________

Осип Мандельштам пишет в своих "Заметках о поэзии":
"Первые интеллигенты — византийские монахи — навязали языку чужой дух и чужое обличье. Чернецы, то есть интеллигенты, и миряне всегда говорили в России на разных языках. Славянщина Кирилла и Мефодия для своего времени была тем же, чем воляпюк газеты для нашего времени. Разговорная речь любит приспособление. Из враждебных кусков она создает сплав. Разговорная речь всегда находит удобный путь. По отношению ко всей истории языка она настроена примиренчески и определяется расплывчатым благодушием, то есть оппортунизмом. Поэтическая речь никогда не бывает достаточно «замирена», и в ней через много столетий открываются старые нелады, — это янтарь, в котором жужжит муха, давным-давно затянутая смолой, живое чужеродное тело продолжает жить и в окаменелости. Все, что работает в русской поэзии на пользу чужой, монашеской, словесности, всякая интеллигентская словесность, то есть «Византия», — реакционна. Все, что клонится к обмирщению поэтической речи, то есть к изгнанию из нее монашествующей интеллигенции, Византии, — несет языку добро, то есть долговечность, и помогает ему совершить подвиг самостоятельного существования в семье других наречий."

В этом отношении (да и в отношении последних мироточений, о которых сообщила гражданка П.) нетленно звучит стихотворение Шиша Брянского за 2004 год (Критическая масса, 1)
Шиш Брянский

В моей стране струится миро,
И только мне оно видно,
Я щюрюсь радосно и сиро,
А вы гавно,
А вы гавно.

В моей стране воркует Сирин,
И мангазейское вино
Вразмешку с мхом и снегом синим
Я пью из клюва у него.

Он осушил гнилую Лету,
Прозрел на море белом Крит,
А кто сказал, что Его нету,
В полярном пламени сгорит.

Шиш Брянский
http://magazines.russ.ru/km/2004/1/shi2.html

Текст отсюда: Fb-журнал Ничего себе.

Buy for 40 tokens
Обычно я стараюсь не переносить дела, встречи, планы, но время от времени делаю это. Вчера планировал, что с самого утра разберу заметки, напишу и размещу здесь очередной пост, а то и не один, но день сложился иначе… Добравшись вечером до ноутбука, я понял, что все переносится на «завтра» и…

РАСПИСАНИЕ ДОЖДЯ


(Стихотворение в прозе или проза в стихотворении)

Стояла дождливая погода. Улицы блестели, будто реки. Хмурые мусульмане молились на мокром, холодном асфальте Большой татарской улицы — так было угодно Аллаху. Мне же приходилось чаще смотреть новости, сидеть дома и ходить в места поближе. Одним из них оказался небольшой опрятный ресторанчик, сочетавший в себе грузинскую кухню, дадаизм и инди-культуру европейского общепита. Публика менялась в зависимости от времени суток: днем там могли кушать супчик прокуроры и менеджеры из бесчисленных банков Замоскворечья, а вечером собирались люди, подверженные идеям свободной культуры и счастливой жизни в среде испаноговорящего населения.

В тот вечер у окна на жестком стуле, где скидка на алкоголь была 20 процентов, сидела высокая девушка по имени Тереза. Она выглядела так, словно выросла с портретом Луизы Казати над кроватью, но была ограничена ассортиментом H&M: короткая стрижка, волнистые волосы, искусственный жемчуг на шее, большие браслеты на руках… У Терезы были строгие, вытянутые черты лица — не красавица, зато сразу понятно, что человек творческий. И пусть мало кто видел другие её картины, кроме нескромных линий на салфетках в саду Эрмитаж, это не дает нам право судить.

Она сидела, скрестив ноги, в легком черном платье. Рома пришел с товарищем, был накурен и пьян, заговорил с ней еще от входа, как поэтище и грубиян. Тереза была довольна. Друг красивее, только тихоня: прячет глаза, старается пошутить — ничего серьезного. Рома широким жестом зовет официанта. Терезе шепчет: “Бери, чё хошь!”

С таким человеком можно провести часть жизни, думает Ян, друг Романа, он не местный, из киевлян: приезжает и уезжает, утверждает, что жить ему с нами со всеми неинтересно.

У Терезы тоже есть достоинство, оно не в картинах: красивые руки, тонкие, легкие пальцы, кожи приятный цвет. Сквозь них можно наслаждаться гражданским переворотом, цветной революцией, можно включить балет.

e.s.bolshakow

2016-2017

________________

Из цикла коротких рассказов «Цветы на Полянке»

Cover page: Peter Sellers in  the film «Being There» (1979) by Hal Ashby (based on the novel of Jerzy Kosiński)